Михаил Михальчук (mikhaltchuk) wrote,
Михаил Михальчук
mikhaltchuk

Гастрономические предпочтения. Новый рассказ отца Александра Дьяченко

Оригинал взят у alex_the_priest в гастрономические предпочтения
Дорогие, с наступающим праздником! Писать некогда, шлифовать - тем более. Простите за ошибки, вся жизнь на бегу :)
«Гастрономические предпочтения».
Улыбающаяся на камеру, миловидная ведущая одного из главных телеканалов страны, рассказывает нам миллионам, вечно спешащим и опаздывающим на работу телезрителям, как правильно, а самое главное вкусно приготовить яблочную шарлотку.
«Не прекращая взбивания, тонкой струйкой всыпаем сахар и продолжаем взбивать до получения густой пышной яичной массы. Это займёт у нас с вами десять минут… аккуратно перемешиваем тесто. Совершаем движения не круговые, а сверху – вниз, пока тесто не вберет в себя муку. Выпекаем шарлотку тридцать пять – сорок минут при разогретой до ста восьмидесяти градусов духовке.
Итак, перед вами яблочная шарлоткая, вкусная полезная. И, что немало важно, сделанная вашими руками. Как видите, шарлотка готовится просто и недолго. Шарлотка – превосходный завтрак для всей семьи».
Нет, ну, то что шарлотка штука съедобная спорить никто не станет. Может быть даже и вкусная, но вот чтобы вкуснее чем ролтон, нет, в это как-то не верится. Потому что нет в мире ничего вкуснее сублимированной китайской лапши, сформованной в брикеты и расфасованной в хрустящие целлулоидные пакеты.
У нас в детском доме нет ни одного ребёнка, ни большого, ни маленького, кто предпочёл бы ролтону какую-то там шарлотку, пусть даже и яблочную. Воспитатели, те сперва всё руками разводили руками, почему вам нравится эта эрзац еда, а потом смирились, и даже стали пакетиками с ролтоном премировать за отличные оценки. Получил пятёрку – на тебе пакетик твоей любимой лапши.
Так мы их этими пятёрками завалили, правда всё больше по физкультуре и рисованию. Они спохватились и стали требовать, чтобы мы ещё и по математике и по русскому пятёрки получали, а нам трудно, не получается.
Наши ребята кто постарше, выпускаясь из детского дома, едут в областной центр обучаться профессии. И в общежитие обычно их заселяют всех вместе. Они уже имеют деньги и сами себе готовят. Так вот ещё целых месяц, или даже два, они продолжают объедаться ролтоном, а потом всё, словно обрубает, и принимаются есть нормальную еду, а на ролтон так даже смотреть не могут.
Наверно когда-нибудь и я перестану грызть сушёную китайскую лапшу, а пока ем, просто она мне нравится.
По-разному, правда бывает, ролтон тот тоже на любителя. Недавно к нам новенькую привезли. Имя у неё, я ещё такого не слыхал, Роксана. Раньше она жила в приюте при монастыре. Говорит, там было хорошо. Воспитанницы, всего четыре девочки, жили при монастыре, а учиться ездили в православную гимназию. Хвасталась, что все молитвы знает, и поёт на клиросе по-церковному.
Роксана та любит сладкое и ест всё подряд лишь бы с сахаром. Один раз к ним в приют благодетели передали ящик фиников. Так она одна за ночь этот ящик опустошила. Потом ещё и целую коробку с печеньем умяла, но больше всего она любит шоколадки. И, если дорвётся, может съесть их без счёта.
За ней в приют Татьяна Алексеевна, это наша директор, сама ездила. Роска её спрашивает:
- А вы кто? Охранник?
Та так подумала и отвечает:
- Наверно да. Я там, в детском доме всех охраняю. И откровенность за откровенность. Скажи, а почему от тебя так нехорошо пахнет?
- А я никогда не моюсь. Может поэтому.
- А почему же ты не моешься?
- Так я же это, я же Маугли. Зачем мне мыться?
Пока ехали Роска увидит какой-нибудь дом. Ну, такой грязный развалюшный совсем, так и спрашивает:
- Это и есть ваш детский дом?
А приехали, и всё поверить не могла, что этот дворец и есть тот самый детский дом. И что она теперь будет здесь жить. Первые дни ходила удивлялась и всех расспрашивала, а это кто, а это зачем?
Татьяна Алексеевна уговорила её помыться и научила как надо стирать носочки и нижнее бельё. У нас каждый ребёнок за собою умеет постирать.
Роксана так к Татьяне Алексеевне привязалась, что встречает её каждое утро у входа, а если та где задерживается, так сядет у окошка смотрит на дорогу и ждёт. С Роской никому не получалось справиться, а у татьяны Алексеевны получилось. Да так, что та заявилась к ней в кабинет однажды и потребовала:
- От меня все только и отказываются. Татьяна Алексеевна, так хоть вы удочерите меня, пожалуйста.
А вообще, она так ничего себе девчонка. Всё чего-то делает, вяжет или шьёт, и потом всем всё это дарит. Не жадная. Ещё она знает много божественных песен и стихов. Встанет перед нами и поёт, поёт. И не задаётся.
У нас в детском доме на втором этаже есть своя молельная комната. Но никто из детей туда не заходит. Роксана выпросила ключи от этой комнаты. Теперь она там за всем следит, и каждый день ходит молиться. Мы тоже за ней заходить началали. Интересно ведь.
Почему её к нам определили? Говорят, будто на службах в храме что-то такое начала вытворять, что пришлось ей уехать. Но при случаях, когда в сторону монастыря едут, Роску всегда берут с собой, со всеми сёстрами повидаться. Ей там, в приюте при монастыре нравилось очень.
Однажды наши шефы из Москвы позвонили Татьяне Алексеевне и сказали, что они хотят приготовить шашлык и привезти его сюда к нам в детский дом. Татьяна Алексеевна им сказала, что это очень хорошая мысль, но будет ещё лучше, если волонтёры привезут к нам сюда всё необходимое, а шашлык будут готовить вместе с детьми.
Шефов ждали в воскресенье, а накануне каждому из нас выдали по кусочку материала и мы сами шили себе фартуки. Так что, когда приехали наши друзья, мы их встречали и на каждом из нас был фартук.
Татьяна Алексеевна спросила, кто знает, что такое шашлык? Мы честно ответили, никто из нас не знает что обозначает это слово. Только одна девочка вспомнила, как её мама произносила «шашлык», но что значит, она тоже не знает.
Шефы привезли с собой всё, даже мангалы. Артём, он очень сильный, играет за московский футбольный клуб «Динамо», он вместе с нами выгружал их из машины и устанавливал во дворе детского дома.
На приготовленных заранее здесь же во дворе столах, накрытых клеёнкой, разложили большие оковалки мяса. Наши друзья, Елена и Алексей показали как нужно разрезать его на маленькие кусочки и укладывать их в специальный маринад из майонеза и кусочков нарезанного лука.
Каждый из детей, даже самые маленькие, что-то делал, резал, носил, укладывал. Старшие ребята помогали Артёму разжигать уголь для мангалов и нанизывать мясо на шампуры.
Наконец, всё было готово. Артём, Елена и Алексей жарили мясо, а мы стояли вокруг и смотрели как они это делают. Над нашей поляной перед входом в детский дом запахло непередаваемым и очень вкусным запахом жареных шашлыков.
И вот первая готовая порция шашлыка снята с шампуров в большой эмалированный таз. Таз стоит на столе. На него все смотрят, но никто к нему не подходит.
- Что же вы стоите, - смеётся Татьяна Алексеевна, - ешьте!
- А как?
- Да берите руками и ешьте!
Только она это сказала, как таз моментально стал пустым. Следующий тоже, и следующий, и ещё один. Только начиная с шестой порции в тазу стали оставаться невостребованные кусочки.
Вечером на ужине мы с удовольствием доедали холодный шашлык. Холодным он мне даже больше понравился. И тогда кто-то из наших сказал:
- Теперь я на всю жизнь запомню, что такое шашлык.

У нас хорошо здесь в детском доме. А всё равно хочется, чтобы приехала мама, или папа. Очень хочется.
Вовка к нам попал, когда ему было всего три года. Папки у него не было, а маму посадили в тюрьму на целых пять лет. Никто из родных Вовку к себе забирать не стал, и его привезли к нам в детский дом.
Татьяна Алексеевна ездила в тюрьму к его маме, и мама сказала, что раскаивается, жалеет что всё так получилось и очень хочет снова жить одной семьёй со своим сыном.
Татьяна Алексеевна на большие праздники брала детей, Вовку тоже брали, и они ехали туда, в тюрьму к его маме и давали концерт. Мама тоже старалась работать и хорошо себя вести, чтобы её раньше отпустили. И её действительно отпустили всего через три года. Она приехала к нам, и мы видели, как она обнимает своего Вовку. Обещала, что скоро его заберёт совсем. Вовка очень радовался и ждал маму. А она больше не приехала.
Вовка стоял возле окна и смотрел на дорожку, что идёт от ограды к дверям нашего дома и всё высматривал когда же придёт его мама. Он ждал всё лето, а когда пришла осень и начались дожди, понял что больше она не придёт.
Шёл сильный дождь, Татьяна Алексеевна пришла на работу в новых резиновых сапогах. Она поднялась к себе на второй этаж и увидела Вовку. Он стоял у окна и, как всегда, прижавшись к стеклу, смотрел на дорогу. Татьяна Алексеевна подошла к нему сзади и обняла его за плечи. А Вовка как закричит. Упал, катается по полу и кричит. Все сбежались, успокаивают, а он всё равно кричит, царапается и никого к себе не подпускает.
А когда он начал биться головою об пол, Татьяна Алексеевна попыталась зажать его ногами. Вовка сильный. Изловчился и прокусил ей резиновый сапог. А когда прокусил, то испугался и перестал драться. Татьяна Алексеевна схватила его, прижала к себе и побежала с ним в душевую. Умыла его холодной водой, тогда он совсем успокоился. Татьяна Алексеевна держала Вовку на руках, а он уткнувшись плакал у неё на плече.
Был суд и Вовкину маму лишили родительских прав. Вовка иногда к окну подойдёт и снова начинает кричать. Правда, по полу он больше уже не катался. Все приёмные родители знали, что он припадочный и брать Вовку к себе в семью никто не соглашался. Пока однажды к нам в детский дом ни приехали итальянцы. Они на него всё смотрели, смотрели и решили забрать. У них там в Италии уже есть один сынок, а братика ему родить у них не получалось.
Татьяна Алексеевна им говорит:
«Это сложный мальчик. С непредсказуемым поведением. Неизвестно, как он будет себя вести».
А они:
«У нас всё получится. Наши дети обязательно подружатся».
Я видел фотку, Татьяна Алексеевна показывала. Они там всей своей итальянской семьёй где-то в горах катаются на лыжах. Вовка тоже стоит на лыжах. У него такой костюм красивый, и он улыбается.
Татьяна Алексеевна сказала:
«Как это у них получается? Воздух там что ли другой, более тёплый? Не понимаю».
Прошлым летом мы нашим детским домом ездили отдыхать в Черногорию. Почти месяц там жили. Хорошо на море, красиво очень. Но самое главное в кафе при отеле, где мы жили, каждый мог сам выбирать себе ту еду, которая ему больше всего нравится. Называется «шведский стол». Вот где мы вволю покушали. Ролтона у них в Черногории мы не видели, зато там очень вкусные приправы и самый замечательный в мире кетчуп. Когда мы приходили на обед, то сметали все эти приправы, и кетчуп и, конечно, их черногорский вкуснющий хлеб.
Всю первую неделю так ели и наслаждвлись. Другие постояльцы не уставали удивляться, что же это за дети такие, что питаются одним только хлебом с приправами.
Татьяна Алексеевна говорила, что ей за нас неудобно. Тогда мы стали, как и все, есть мясо и рыбу. Но кетчуп всё равно мы съедали в кафе весь без остатка.
Однажды Татьяне Алексеевне позвонили из Москвы и велели заехать в какое-то учреждение забрать приготовленные там вещи для нашего детского дома. Она заказала автобус, взяла с собой нескольких старшеклассников и они отправились в столицу.
Когда приехали, их завели в склад и показали на гору постельного белья.
- Это всё вам.
Забили весь автобус, но сзади ещё оставалось достаточно места и тогда кладовщик предлагает:
- У меня здесь ещё двадцать ящиков кетчупа «Балтимор» и столько же майонеза этой же самой фирмы. Может, возьмёте? Как раз сзади всё пространство и заполним.
- Мы бы с удовольствием, - отвечает ему Татьяна Алексеевна только нам, как учреждению с общественным детским питанием, не полагается употреблять в пищу ничего такого, что может повлечь за собою массовое пищевое отравление.
Так что, мы не едим ни мороженого, ни пирожного, ни колбас, ни яиц, ни молочных продуктов без специальной термической обработки. На кетчупы с майонезами тоже запрет. Увы.
- Помилуйте, Татьяна Алексеевна, - умоляет кладовщик, - мне-то куда всё это добро девать? Для вас специально и привезли.
- Татьяна Алексеевна, - поддержали кладовщика наши ребята, - ну, давайте возьмём! Хоть самую малость! Почему мы обязательно должны отравиться?! Обидно же, как что-нибудь вкусное, так обязательно под запретом.
Татьяна Алексеевна, не ожидая такого дружного напора, махнула рукой:
- Ладно! Грузите, но только по чуть-чуть того и другого.
Пока она ходила в бухгалтерию, пока оформляла необходимые документы, ребята моментально закинули в автобус все сорок ящиков, замаскировав их между упаковками с постельным бельём.
Когда отъехали, мальчишки потихоньку стали доставать бутылки с кетчупом, открывали и пили, словно воду из горлышка. На улице жарко. В пробках автобус останавливался, открывали окошки и проветривали салон. Люди в автомобилях, здесь же в пробках, пили воду и с изумлением наблюдали за детьми, в автобусе, что с откровенным удовольствием наслаждались в жару кетчупом фирмы «Балтимор».
В детском доме ящики с драгоценным содержимым сложили внизу под лестницей, и целых два месяца детдомовский народец наслаждался мягким хлебом с «кетчумазом», и обильно нарезанным в него укропом.

А вот эти дядя с тётей идут к Татьяне Алексеевне. За Лёшей приехали. Они в Москве живут, а Лёша здесь у нас детдоме. Однажды они его уже усыновляли. Долго выбирали, а когда положили глаз на Лёшку, то сперва брали его к себе на каникулы, в отпуск на море вместе ездили. Они даже специально новую квартиру купили с отдельной комнатой для Лёхи.
Повезло ему. Новые папа и мама его очень любят. И комната у него здоровская. Чего ему только не купили, игрушки разные интересные, велосипед, доску с колёсиками. Нет, хорошо, счастливый Лёха.
Прошёл ещё год и Лёшу вернули назад. Я их видел. Они шли в кабинет к Татьяне Алексеевне и все втроём плакали. Сначала всё шло нормально, а потом с Лёшей что-то случилось. Словно в него кто-то вселился. Сперва он кричал на своих приёмных родителей, потом стал драться и бросаться в них ножами. Его водили по разным врачам, привозили сюда к Татьяне Алексеевне посоветоваться, что делать, чтобы Лёша снова стал нормальным.
Татьяна Алексеевна его спрашивает:
- Дружочек, что с тобой? Папа и мама тебя обижают?
- Нет, - вздыхает Лёша, - меня никто не обижает. Они меня любят.
- А ты? Ты их любишь?
- Да.
- Почему же тогда бросаешься ножами?
- Не знаю…
Ничего не получилось. Пришлось Лёшу сдавать обратно. Сдать сдали, а любить не перестают. Приезжают и идут с ним гулять по городу, в «Макдональдс» водят.
Лёшину фотку снова вывесили на сайте усыновления, но теперь уже никто не соглашается его усыновлять. Узнают про то, как он бросался ножами и отказываются.
А меня никто не берёт. Наверно потому что я некрасивый. У меня уши оттопыренные и нос картошкой. Однажды я слышал как Татьяна Алексеевна рассказывала одной нашей воспитательнице, что ей звонила одна очень большая начальница и требовала выдать ей «хорошего» ребёнка.
- Как – будто «хороших» детей мы, словно дефицитный товар, прячем под прилавком. Какие есть. Всё больше страдающие и больные.
Я подумал, значит, я тоже «страдающий», ведь меня никто так и не выбрал.
Когда к Лёше приезжают его папа и мама, они привозят плитки шоколада и оставляют их в кабинете у Татьяны Алексеевны. Сейчас Роска узнает, что приехали Лёшины родители и прибежит за шоколадкой. Она ужасная сластёна.
А вот и она, легка на помине. Ого, вот это шоколадина! Нет, всё-таки мне больше нравится ролтон. Татьяна Алексеевна ругается, конечно, потому что из-за ролтона остаются молочная каша и запеканка.

Благодетели купили для нашего детского дома большую просторную квартиру. В ней живут мальчики из выпускного класса. У них там всё по-настоящему. Сами себе готовят, убираются в квартире, стирают в стиральной машинке. На еду им выделяются деньги и они ходят в магазин за продуктами. Оставшись одни, поначалу они наслаждаются ролтоном, затем переходят на яйца, закупая их ячейками, и только наевшись до отвала, начинают учиться готовить себе реальную еду.
Татьяна Алексеевна рассказывает, что готовят ребята очень хорошо, и первые блюда, и вторые. Умеют жарить мясо, печь блины. Зайдёт она к ним в гости, а те радуются её приходу и зовут за стол.
- Покушайте с нами, Татьяна Алексеевна, мы старались.
Та ест и нахваливает:
- Вот ведь кому-то повезёт с такими рукодельными мужьями.
Когда благодетели купили для детского дома эту квартиру, муж Татьяны Алексеевны стал ругаться и даже хотел продавать их собственную квартиру и переезжать в другое место. Дело в том, что их квартира оказалась рядом с детдомовской, стенка в стенку.
- Я понимаю, я всё терплю, - возмущался Павел Сергеевич, - когда ты сутками пропадаешь у себя на работе. Но когда детский дом сам пришёл ко мне домой, да ещё и на одну со мной лестничную площадку, простите, Татьяна Алексеевна, но это уже перебор!
Потом ничего, познакомился с ребятами, успокоился. Теперь и сам к ним чуть ли не каждый день заходит. С техникой учит обращаться, розетки чинить. Ремонт, вот, в квартире решили собственными силами проводить под руководством дяди Паши. Татьяна Алексеевна смеётся, кто теперь в их семье больше в детском доме пропадает?

Спустя месяц после случившегося в детдоме разговора у отца Александра привычно зазвонил телефон и всё тот же, прерывающийся от волнения детский голос радостно прокричал:
- Батюшка! Батюшка! Радость-то какая! У нашей Роски отец нашёлся. Далеко живёт, аж в Казани, и приехать к нам хочет. А что, вдруг и её теперь в семью возьмут. Это же хорошо-то как, а, батюшка?
Батюшка улыбается. Слава Богу, жизнь продолжается.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments